В истории местного управления России были периоды, когда происходили важные преобразования. На процесс поиска оптимальных форм организации управления влияли разные факторы. Исследованию их на примере Якутии в 1775–1805 гг. посвящена данная работа. С одной стороны, воздействовали интересы централизации растущей империи, а с другой – особенности национальных окраин. Для Якутии была выбрана областная форма управления, оправдавшая себя впоследствии, но ей предшествовал сравнительно длительный и противоречивый переходный период.
In the history of local government in Russia there were periods when important changes took place. Different factors influenced the process of searching for optimal forms of management organization. This work is devoted to studying these factors on the example of Yakutia in 1775-1805. On the one hand, the interests of centralization of the growing Empire, and on the other hand, the peculiarities of the national regions were influenced. For Yakutia, the provinceas an acceptable form of government was chosen, but it was preceded by a relatively long and contradictory transition period.

Рассматривается создание и деятельность органов управления на окраинах Российской империи в конце XVIII - середине XIX в., отличных от остальных регионов, на примере Якутской области, в том числе светские органы управления: областной начальник, губернатор, областное правление и их соотношение с инородческими структурами, а также органы управления духовенством. Показана динамика развития управленческих форм с привлечением сравнительного исторического материала. Обращено внимание на основные причины и факторы, повлиявшие на возникновение особенностей местного управления.
The article discusses the problem of special forms of government on the outskirts of the Russian Empire in the end of 18th - the middle of 19th century on the example of the Yakutsk region. The secular authorities are considered: the regional head, the governor, the regional government, their relationship with foreign structures, as well as the spiritual governing bodies. There were demonstrated the evolution of state institutes involving comparative data. Attention is drawn to the main causes and factors that influenced the emergence of features in local government.

В кочевой среде евразийских степей издревле развивался улус как особая форма социальной и потестарной организации. Такой статус был обусловлен хозяйством и образом жизни. В работе дискутируется проблема существования улуса у тюркских и монгольских народов как альтернативный путь политогенеза. На примере якутского улуса в сравнительно-историческом плане анализируются некоторые важнейшие особенности улусной системы. Возникнув как семейная или клановая группа, кочующая совместно, улус на протяжении веков развивался в более крупные таксоны, сопоставимые не только с племенной организацией, но и вождеством и государством. Якутский улус пережил на протяжении XVIII в. период восстановления на новой основе, связанной с областной политикой Российского государства

В данной статье анализируется происхождение этнонима Хангалас. С хангаласцами связан образ родоначальника Эллэя и предводителя всех якутских родов Тыгына. От хангаласцев произошло население не только современного Хангаласского и Мегино-Кангаласского, но и Горного, Олекминского, Сунтарского и Нюрбинского улусов. Хангаласцы также весьма активно участвовали в происхождении якутского населения Абыйского, Момского и Колымских улусов. Хангаласцы традиционно связываются с тюркским племенем канглы и считаются носителями кипчакского компонента в составе народа саха. Канглы считаются потомками ираноязычного Канпой, государства в Средней Азии. По другой версии, канглы сопоставляются с кочевым объединением Гаопой через слово, обозначающее "телегу". Это гипотеза позволила Г.В. Ксенофонтову связать хангаласцев с древними уйгурами, бежавшими в IX в. к племенам да-шивей. В данное время наиболее популярной является версия А.И. Гоголева, связывающая кангаласцев с кыпчакским компонентом в этногенезе саха. Согласно гипотезе А.И. Гоголева и И.В. Константинова, кангаласцы являются последней волной пришельцев с юга, принесших погребения с конем, и связываются с культурой "кыргыс-ётёхов" XVI-XVII вв. Исследователь Ю.А. Зуев обнаруживает канглы среди туматов-дубо и буир-нурских татар. В статье подробно обсуждаются эти версии, а также эвенкийская версия происхождения хангаласцев. Гипотеза тунгусо-веда В.А. Туголукова основана на наличии Кангаласских родов среди приамурских эвенков и отождествлении их с более ранними нанагирами. Данная версия выводит этноним хангалас от одноименного слова в значении Һгусьһ и связывает хангаласцев с качин нами и гипотезой JI.P. Кызласова о происхождении термина "хакас" от слова "хаас".
This article explores the origin of the ethnonym Khangalas. The image of the ancestor of Elleya and the leader of all the Yakut tribes of Tygyn is connected with the Khangalassy people. From Khangalassy people are not only the modem Khangalassky and Mcgino-Khangalassky ulus, but also Gomy (formerly East Kangalassky), Olekminsky, Suntar and Nyurbinsky uluses. Khangalassy people also very actively participated in the origin of the Yakut population of the Abyysky. Momsky and Kolyma uluses. Khangalassy people traditionally connect with the Turkic tribe kangla and are considered to be the carriers of the Kypchak component in the Sakha people. Kanglas arc considered descendants of Iranian-speaking Kangyu. a state in Central Asia. According to another version, the kanglas are compared with the nomadic association of Gaogyui through the word for “cart". This hypothesis allowed G.V. Ksenofontov to connect the Khangalassy people w ith the ancient L'ighurs who fled in the IX century to the tribes of Da-shivey. At this time, the most popular version is A.I. Gogolev, connecting the Kangalassy people w ith the Kypchak component in the ethnogencsis of the Sakha. According to the hypothesis of A.I. Gogolev and I.V. Konstantinov, the Kangalas arc the last wave of strangers from the south, which brought burials with the horse and are associated with the culture of “Kyrgyz-etehev" of the XVI XVII centuries. Researcher Yu.A. Zuev discovers kangly among the Tamat-dubo and Buir-Nur Tatars. ITiis article is discussed these versions in detail. Also, the Evenk version of the origin of the Khangalassy people is discussed. The hypothesis of the Tungusologist V.A. Tugolukov is based on the presence of Kangalassian genera among the Amur Evenks and their identification with earlier nanagirs. This version explains the ethnonym Khangalas from the same name with the meaning “goose". This version of the origin of the Khangalassy people connects them with the Kachin people and the hypothesis of L.R. Kyzlasov about the origin of the term “Khakas" from the word “Haas".

В статье представлена история проникновения книги в Якутию, дан краткий обзор источников по теме, выявлены первые сведения и факты о бытовании книги в крае. В поле внимания автора находится перечень богослужебных книг, отправленных в Ленский острог в 1638 г., отразивший наиболее ранние свидетельства появления книги, факты зарождения купли-продажи и владения частными книгами, круг их владельцев и др. Подробно рассмотрены механизмы формирования книжных собраний духовного ведомства, проанализированы реестры книг, обязательные к выписке по указу Духовной консистории и предписания по открытию походных церквей с книгами для населения кочевого образа жизни. Автор характеризует храмы Якутии как просветительские и духовные центры целенаправленного распространения и рассылки книг, отмечает особенности их обязательной рассылки в церкви Якутии и истоки формирования книжных заказов духовным ведомством у частных книгопродавцов. Значительное место в статье отводится анализу учебных заведений Якутии рассматриваемого периода: их видам, типам, формам владения, территориальному размещению, а также перечню книготорговых фирм, сотрудничавших как с духовными, так и со светскими учебными заведениями. Вызывают интерес география заказов, организация, количественный и качественный состав фондов учебных и учительских библиотек; профили комплектования по печатным каталогам книжных магазинов и циркулярам, а также способы формирования книжных собраний учебных заведений Якутии
The article presents the history of book occurrence in Yakutia, gives a brief review of the literature on this subject, and reveals the first information and facts on the existence of books in this region. The author analyzes the list of service books, sent to the Lensky Ostrog in 1638, which reflects the earliest evidence of book emergence, the facts of origination of private books sale-purchase and possession, the circle of owners, etc. The article reviews the mechanisms of book collections formation of the Religious Department, analyzes the registers of the books obligatory for ordering by the decree of the Ecclesiastical Consistory and the regulations for opening field churches with books for the people with a nomadic way of life. The author characterizes the churches of Yakutia as educational and spiritual centers of targeted dissemination and distribution of books, notes the features of mandatory distribution in the churches of Yakutia and the origins of formation of book orders from private booksellers by the Religious Department. A significant place in the article is given to the educational institutions of Yakutia of the period under review: their sorts, types, forms of ownership, geographic location, and a list of the bookselling firms that collaborated with both spiritual and secular educational institutions. The geography of orders, the organization and the quantitative and qualitative composition of the collections of educational and teachers’ libraries, the acquisition profiles via the printed catalogs of bookstores and the circulars, as well as the formation of book collections of the educational institutions of Yakutia are of great interest

Об истории и культуре народа саха