Статья посвящена изучению диалектных наименований медведя, занимающего центральное место в культуре якутов, с точки зрения словообразовательного аспекта. Анализу подлежат более 140 разнообразных якутских наименований медведя, зафиксированных из различных лексикографических источников и собранных в рамках научных экспедиций, начиная с 2017 года, с привлечением более 100 информантов, знатоков и хранителей традиционной культуры коренных и малочисленных народов Якутии. В научный оборот введено значительное количество ранее не опубликованных ценных материалов. Исследование названий диких животных, являющихся источником сведений об исторических и культурных связях носителей языка, приобретает все большую актуальность в настоящее время, когда происходит стирание социальных, духовно-нравственных и культурных границ в эпоху глобализации, цифрового развития и технологического прогресса. Так, в ходе анализа установлено, что в основе многих диалектных наименований медведя лежит несколько групп мотивационных признаков: внешние признаки - окрас, форма, особенности морфологического строения; поведенческие признаки - манера передвижения, повадки, места обитания; антропоморфизм - термины родства, титульные лексемы и очеловечивание. Краткий этимологический анализ показывает, что в наименованиях медведя и традиционной культуре народов Сибири, Севера и Дальнего Востока культ медведя имеет тотемическую и промысловую основу, и традиционно связан с представлением о нем как о божестве, предке и человеке. Универсальным для многих народов России является и общее представление образа медведя как к почтенному старцу.

В рамках данной статьи предпринимается попытка сопоставительного анализа соматических фразеологических единиц (ФЕ) японского и якутского языков. Впервые особое внимание уделяется выявлению типологически общих и специфических черт соматических ФЕ сопоставляемых языков; выявляется степень близости ФЕ по семантической соотнесенности; устанавливаются полные, частичные, ложные эквиваленты и безэквивалентные ФЕ в соматической фразеологии японского и якутского языков. Целью исследования является выявление сходств и различий ФЕ с компонентом "часть тела" в японском и якутском языках с точки зрения межъязыковой эквивалентности на основе анализа их лексико-семантических особенностей. В результате исследования выявляются универсальные и сугубо национальные черты во фразообразовательной активности соматических обозначений исследуемых языков. В анализируемых языках соматизмы достаточно широко используются во фразообразовательном процессе (54 соматические лексемы в японском языке и также 55 в якутском языке). Фразеологически активными являются в основном одни и те же названия частей тела (рука, глаз, голова). Универсальность в использовании соматизмов в указанных языках является следствием отражения экстралингвистических факторов, внеязыковых реалий. К примеру, такие органы человека, как рука, глаз, голова, сердце, нога выполняют больше жизненных функций, нежели волосы, лоб, шея и др. Специфической особенностью использования лексических соматизмов в сопоставляемых языках является разный, а иногда контрастный фразообразовательный потенциал некоторых соматических лексем. Тем самым, фразообразовательная активность компонентов в разных языках может быть различной.
This article attempts to conduct a comparative analysis of somatic phraseological units (PU) of the Japanese and Yakut languages. For the first time, special attention is paid to identifying typologically common and specific features of somatic PU of the compared languages; the degree of closeness of PU by semantic correlation is revealed; full, partial, false equivalents and non-equivalent PU in the somatic phraseology of the Japanese and Yakut languages reestablished. The aim of the study is to identify similarities and differences between PU with the component “body part” in the Japanese and Yakut languages from the point of view of interlingual equivalence based on the analysis of their lexical and semantic features. As a result of the study, universal and purely national features in the phrase-formation activity of somatic designations of the studied languages are revealed. In the analyzed languages, somatisms are quite widely used in the phrase-formation process (54 somatic lexemes in Japanese and 55 in the Yakut language). Phraseologically active are mainly the same names of body parts (arm, eye, head). The universality in the use of somatisms in the specified languages is a consequence of the reflection of extralinguistic factors, extralinguistic realities. For example, such human organs as arm, eye, head, heart, leg perform more vital functions than hair, forehead, neck, etc. A specific feature of the use of lexical somatisms in the compared languages is the different, and sometimes contrasting, phrase-formation potential of some somatic lexemes. Thus, the phrase-formation activity of components in different languages can be different.

Статья посвящена исследованию лексики неживой природы якутского языка, содержащей компоненты-зоонимы, что актуально в контексте сохранения языкового наследия. Несмотря на существование фрагментарных работ по отдельным категориям терминов (метеорологическим, ландшафтным, гидрографическим), проблема отсутствия системного анализа данной лексики остается нерешенной. Целью исследования является комплексное изучение лексики неживой природы якутского языка с компонентом-зоонимом, с последующим выявлением структурных и семантических моделей номинации. Для достижения этих целей решались следующие задачи: сбор и систематизация лексических единиц неживой природы якутского языка с компонентом-зоонимом, а также выявление наиболее продуктивной структурной и семантической модели образования сложных слов с зоонимами. Методы включали сплошную выборку из лексикографических источников, когнитивно-ономасиологический и компонентный анализы. Результаты показали, что наиболее продуктивной структурной моделью является сочетание "имя существительное + имя существительное с притяжательным аффиксом 3-го лица" (50% случаев), например, туллук хаара (букв. пуночка + снег-POSS.3SG). Количественно преобладают семантические модели "зооним + соматизм" (26%) и "зооним + ландшафт" (21%), которые подчеркивают роль визуальных аналогий и связь с хозяйственной деятельностью. Выявлено, что зоонимы активно используются в якутском языке для номинации природных особенностей Якутии, что отражает северный компонент якутской культуры. Так, снег метафоризируется через образы пушных зверей (заяц, песец) и птиц (ворона, пуночка), северное сияние ассоциируется через зооним балык ‘рыба’, а в составе номинации кочковатой местности встречаются названия домашних (собака, корова, лошадь) и промысловых (заяц) животных. Исследование подтверждает, что подобные термины служат не только номинативным целям, но и демонстрируют традиционные знания народа. Перспективы работы связаны с углубленным изучением мотивационных признаков лексики неживой природы якутского языка. Результаты вносят вклад в лексикологию якутского языка и этнолингвистику, расширяя представление о языковой картине мире народов, населяющих территории Крайнего Севера и Арктики.
The article explores inanimate nature vocabulary in the Yakut language, specifically focusing on terms that incorporate zoonymic (animal-related) components. This study is highly relevant in the context of preserving linguistic heritage. While fragmentary research exists on certain categories of terms, such as meteorological, landscape, and hydrographic vocabulary, a systematic analysis of this lexicon remains lacking. This study aims to provide a comprehensive analysis of the inanimate nature vocabulary in Yakut, with a focus on zoonymic components, and to identify the structural and semantic patterns of word formation. To achieve this, the following tasks were undertaken: (1) collecting and systematizing lexical units related to inanimate nature in Yakut that include zoonymic elements, and (2) identifying the most productive structural and semantic models for forming compound words with zoonyms. The methodology included continuous sampling from lexicographic sources, cognitive-onomasiological analysis, and componential analysis. The findings reveal that the most productive structural model is the “noun + noun with a third-person possessive affix” pattern (50% of cases), as seen in examples like tulluk khaara (lit. “snow-bunting + snow-POSS.3SG”). The semantic models “zoonym + somatism” (26%) and “zoonym + landscape” (21%), which emphasize the role of visual analogies and connection with traditional economic activities are quantitatively prominent. It has been revealed that zoonyms are actively used in the Yakut language to nominate natural features of Yakutia, which reflects the northern component of Yakut culture. Thus, snow is metaphorized through images of fur-bearing animals (hare, fox) and birds (crow, snow-bunting), northern lights are associated through the zoonim balyk ‘fish’, and names of domestic (dog, cow, horse) and commercial (hare) animals are found in the nomination of bumpy terrain. These terms not only serve a nominative function but also encapsulate traditional ecological knowledge. The research underscores the importance of such lexicon in understanding the linguistic worldview of indigenous Arctic and Far Northern communities. Future research directions include a deeper investigation into the motivational features of inanimate nature lexicon in Yakut. The results contribute to the fields of Yakut lexicology and ethnolinguistics, enriching our understanding of the linguistic worldviews of Arctic and Subarctic peoples.

Исследование лексики тактильной перцепции в якутском языке представляет значительный интерес для когнитивной лингвистики и семиотики, так как позволяет раскрыть взаимосвязь между языковыми средствами, культурными кодами и внутренним миром человека. В условиях недостаточной изученности перцептивной лексики в якутском языке данная работа восполняет пробел в понимании ее роли в художественном тексте. Целью работы является когнитивно-семиотическое моделирование лексики тактильной перцепции в рассказе Ангелины Васильевой-Дайыына "Кэрэчээнэ", выявление ее функций в передаче эмоций, чувств и внутренних состояний героев. В качестве материала исследования используется текст рассказа "Кэрэчээнэ" Ангелины Васильевой-Дайыына. Основным методом выступает когнитивно-семиотический анализ, который позволяет выявить ключевые модели, такие как "Тактильная перцепция - чувство любви", "Тактильная перцепция - душевная рана", "Тактильная перцепция - благодарность" и др. Анализ показал, что тактильная лексика играет важную роль в раскрытии психологического портрета главного героя, его переживаний и трансформации. Тактильные образы взаимодействуют с культурными и социальными контекстами, формируя сложные смысловые структуры. Лексика тактильной перцепции выступает эффективным инструментом передачи эмоциональных состояний и внутренних конфликтов. Исследование демонстрирует уникальность тактильной лексики как элемента художественного текста, подчеркивая ее значимость для смыслообразования и раскрытия внутреннего мира человека. Статья вносит вклад в изучение перцептивной лексики в якутском языке, расширяя понимание ее роли в когнитивно-семиотическом пространстве литературного произведения. Полученные результаты подчеркивают, что тактильная лексика не только отражает эмоциональные и психологические состояния героев, но и служит связующим звеном между индивидуальным опытом и культурными традициями якутского народа. Это позволяет рассматривать ее как важный инструмент для передачи глубинных смыслов и культурных кодов якутского этноса.
The study of tactile perception vocabulary in the Sakha language is of significant interest to cognitive linguistics and semiotics, as it reveals the relationship between linguistic means, cultural codes, and the inner world of a person. Given the insufficient research on perceptual vocabulary in the Sakha language, this work fills a gap in understanding its role in literary texts. The aim of the article is to conduct a cognitive-semiotic modeling of tactile perception vocabulary in Angelina Vasilyeva-Daiyyna’s story “Kerecheene”, identifying its functions in conveying emotions, feelings, and the inner states of the characters. The research material is the text of the story “Kerecheene” by Angelina Vasilyeva-Daiyyna. The primary method is cognitive-semiotic analysis, which allows for the identification of key models such as “Tactile Perception - Feeling of Love”, “Tactile Perception - Emotional Wound”, “Tactile Perception - Gratitude”, and others. The analysis showed that tactile vocabulary plays an important role in revealing the psychological portrait of the main character, their experiences, and transformation. Tactile images interact with cultural and social contexts, forming complex semantic structures. Tactile perception vocabulary serves as an effective tool for conveying emotional states and internal conflicts. The study demonstrates the uniqueness of tactile vocabulary as an element of literary text, emphasizing its significance for meaning formation and the revelation of the human inner world. The article contributes to the study of perceptual vocabulary in the Yakut (Sakha) language, expanding the understanding of its role in the cognitive-semiotic space of a literary work. The findings highlight that tactile vocabulary not only reflects the emotional and psychological states of the characters but also serves as a bridge between individual experience and the cultural traditions of the Sakha people. This allows it to be viewed as an important tool for conveying deep meanings and cultural codes the Sakha ethnos.

В данной статье рассматривается синтаксис сложного предложения в якутском языке с акцентом на синонимические конструкции, которые требуют выделения для понимания их развития. Целью исследования является выявление особенностей использования уступительных конструкций и их функциональной роли в тексте. Данное исследование опирается на предположение, что эти конструкции могут рассматриваться как квазисинонимичные, так как они не представляют собой полные синонимы и имеют свои уникальные нюансы значения или стиля. В работе выделяются три типа уступительных конструкций: синтетические, аналитико-синтетические и аналитические. В качестве эмпирического материала использованы примеры из якутских художественных произведений, что позволяет проиллюстрировать разнообразие и сложность синтаксических структур. Применение структурно-семантического, дистрибутивного методов и метода компонентного анализа дало возможность выявить ранее не описанные дифференциальные признаки этих конструкций. Результаты исследования могут быть полезны как для теоретической лингвистики, так и для практики преподавания якутского языка. В дальнейшем предполагается изучение других типов сложных предложений и сравнение уступительных конструкций в якутском языке с аналогичными конструкциями в других тюркских языках. Данное исследование также подчеркивает важность учета культурных и контекстуальных факторов при анализе языковых структур, что может способствовать более глубокому пониманию языковой системы и её функционирования в различных коммуникативных ситуациях.
The present article examines the syntax of complex sentences in the Yakut language, focusing on synonymous constructions that require differentiation for understanding their development. The aim of the study is to identify the features of using concessive constructions and their functional role in the text. The research is based on the hypothesis that these constructions can be considered quasi-synonymous, as they are not complete synonyms and differ in certain shades of meaning or style. The paper distinguishes three types of concessive constructions: synthetic, analytic-synthetic, and analytical. Examples from Yakut literary works are used as empirical material, illustrating the diversity and complexity of syntactic structures. The application of structural-semantic, distributional methods, and component analysis has allowed for the identification of previously undocumented differential features of these constructions. The results of the study may be useful for both theoretical linguistics and the practice of teaching the Yaкut language. Future research is expected to explore other types of complex sentences and compare concessive constructions in the Yakut language with similar constructions in other Turkic languages. This study also emphasizes the importance of considering cultural and contextual factors when analyzing linguistic structures, which can contribute to a deeper understanding of the language system and its functioning in various communicative situations

Статья посвящена изучению семантики и выявлению прототипов образных прилагательных и глаголов якутского языка, обозначающих темноту, свет и блеск. Методом сплошной выборки из лексикографических источников отобраны 36 лексем, которые объединены в группы по их исходному образному глаголу. Группы представлены по порядку нарастания степени светлоты, завершая обозначениями блеска. Проведенное исследование позволяет предположить, что образная светоцветовая лексика представляет отдельную группу в составе цветообозначающей лексики якутского языка. Семантика данной группы слов, в отличие от названий собственно Һцветныхһ цветов, ранее не подвергалась развернутому описанию, хотя свет играет если не первичную, то ключевую роль, ведь при отсутствии света в темноте невозможно видеть и различать цвета. Предполагается, что именно человеческая способность видеть окружающий мир и воспринимать различные зрительные образы лежит в основе образных глаголов светового восприятия в якутском языке и производных от них образных прилагательных. Семантика такой лексики имеет сложную организацию, т. к. обладает целым комплексом таких сем, как динамика, темпоральность, форма предмета и т. п., но у глаголов светового восприятия объединяющим является сема светоцветового признака. Сравнительно-сопоставительный и этимологический анализы показывают, что образная световая семантика якутского языка, как и ее соответствующие глаголы, берет начало от монгольской лексики, многие лексемы обладают праалтайскими корнями. Исходя из их семантики в синхронии и диахронии, для некоторых групп образных слов выявлены прототипы - объекты окружающего мира, с которыми носители языка ассоциируют то или иное световое явление: темное месиво (группа образного глагола будулуй), темный силуэт (группа образного глагола барый), пыль, пепел, туман (группа күдээр), выцветшая трава (группа кубарый), солнечный луч (группа сандаарый), а также молочная пища (группа тунаарый, туналый), отблеск наконечника (группа кылбаар, килбэй).
The article studies semantics and prototypes of figurative adjectives and verbs of the Yakut language that denote darkness, light and gloss. 36 lexemes were selected via continuous sampling from dictionaries and then combined into groups by their parent figurative verb. The groups are presented in the order of increasing degree of lightness, ending with the designations of gloss. The study shows that the figurative light and color terms represent a separate group in the color-designating vocabulary of the Yakut language. Their semantics, unlike the names of the actual “colored” flowers, has not previously been subject to a detailed description, although the light plays if not primary, then key role, since in the absence of light it is impossible to distinguish colors. The human ability to see the world around and perceive various visual images underlies the figurative verbs of light perception in the Yakut language and the figurative adjectives derived from them. The semantics of figurative vocabulary has a whole complex of various semes as dynamics, temporality, object shape, etc., but their unifying seme is the seme of light. Comparative-contrastive and etymological analyses show that the figurative light semantics of the Yakut language, like their parent verbs, originate from Mongolian vocabulary, many lexemes have Proto-Altaic roots. Based on their semantics in synchrony and diachrony, prototypes have been identified for some groups of figurative words - objects of the surrounding world with which native speakers associate a particular light phenomenon: dark mess (group with figurative verb будулуй), dark silhouette (group with figurative verb барый), dust, ash, fog (күдээр), faded grass (кубарый), sunbeam (сандаарый), as well as dairy food (тунаарый, туналый) and the reflection of the tip (кылбаар, килбэй).

Пособие предназначено для спецкурса «Лексическая система эвфемизмов якутского языка». Проводится анализ эвфемистических средств якутского языка. Освещение в пособии проблемы табу и эвфемизмов на материале конкретного языка имеет важное значение и для языкознания, в частности, общих вопросов лексикологии и теории номинации, и для изменения духовной культуры данного народа.

Сборник "Исследования по фонетике сибирских языков" включает статьи по звуковому строю языков Сибири - тюркских, самодийских, бурятского и эвенкийского. В статьях изложены новые материалы в результате анализа и обобщений экспериментально-фонетических и слуховых данных по этим языкам. Сборник, рассчитанный на специалистов по общей фонетике, общему языкознанию и специалистов по тюркским, финно-угорским, монгольским и тунгусо-маньчжурским языкам, вызовет интерес у языковедов в СССР и за рубежом