Статья посвящена трактовке концепции о татарском происхождении народа саха. В её основе лежит анализ легенд о его прародителях Омогое и Эллэе и историография вопроса. В якутском фольклоре в качестве предков саха упоминаются Һтатаарыһ и человек по имени Татаар-тайма, который считается отцом Эллэя. В данной статье проанализированы сведения о центральноазиатских татарах, имеющиеся в древнетюркских рунических надписях, в китайских источниках династий Тан, Сун, Ляо, Цзинь. Одни ученые древности относят татар к могущественному племени, ранее доминировавшему в Центральной Азии. Другие относят центральноазиатских татар к тюркоязычным народам, имеющим свой отдельный язык. Современные ученые, изучив сведения рунических памятников и китайских источников различных династий, пришли к выводу, что в этногенезе буир-нурских татар принимали участие также хэйчэзцы-шивэй, т.е. тележные канглы и ираноязычные согдийцы - сог-по. Канглы в составе буир-нурских татар сопоставляются с кангаласцами среди саха. Индо-, ираноязычный компонент в составе саха, возможно, восходит к участию иранского компонента в этногенезе центральноазиатских татар.
The article is devoted to the interpretation of the concept of the Tatar origin of the Sakha people. This opinion is prompted by the analysis of the legends about the forefathers of the people Omogoe and Ellaei and the historiography of the question. In Yakut folklore, as the ancestors of Sakha are mentioned “Tataars” and a man named Tataar-taima, who is considered the father of Ellaei. This article analyzes information about the Central Asian Tatars found in the Ancient Turkic runic inscriptions, in the Chinese sources of the Tang, Song, Lyao, and Jin dynasties. In the writings of Rashid al-Din, they act as a mighty tribe that had previously dominated Central Asia. Mahmudal-Kashgari refers the Central Asian Tatars to the Turkic-speaking peoples who have their own language. S.G. Klyashtorny and Yu.A. Zuyev after studying the information of runic monuments and Chinese sources of different dynasties came to the conclusion that in the ethnogenesis of the Buir Nur Tatars took place also Heihez-Shiwei, i.e. cart Kanglies and Iranian-speaking Sogdians - sog-po. Kangly in the Buir Nura Tatars are compared with the Kangalas among the Sakha. Indo-, Iranian-speaking component in Sakha may be traced back to the participation of Iranian component in the ethnogenesis of the Central Asian Tatars. In the works of Abulgazi and Rashid-ad-Din there is news of the flight of the remains of Tatars to the Angara River. These messages are identified with the folklore sources of the sakha about the flight of people from the tribe “tataar”, defeated in the war against the people of “nuucha”. Proto-Yakutian Ust-Tal'kin archeological culture of the 12th - 14th centuries in the Southern Priangarie it is associated with the usutu-mangun tribe. The ethnonym Usutu-mangun is reconstructed as water Mongols. This tribe, according to European travelers, is identical to the tribe of the Tatars. The ethnonym of the Mongol was one of the ancient self-names of Sakha. In the Angara Tatars or Alakchin there was a Manga region, whose name is similar to the name of the Yakut ulus Mange. Folklore, linguistic, ethnographic and anthropological data testify to the common ancestors of Sakha and Buryat-Bulagat. This coincides with the conclusion of archaeologists that the Ust-Tal'kin culture simultaneously belongs to the Mongolian ancestors of the Buryats - the Bulagat tribe, and the Turkic-speaking Sakha ancestors.

Статья посвящена деятельности Совета по науке и технической политике при президенте Республики Саха (Якутия), в который входят члены РАН, директора институтов Якутского научного центра СО РАН, руководители всех крупных производственных предприятий республики, министерств и ведомств.

Статья посвящена основным вопросам методики подготовки к олимпиаде ВОШ по литературе в МБНОУ "Октёмский НОЦ им. М. Е. Николаева" как средству повышения культуры, устной и письменной речи обучающихся. Обосновывается актуальность проблемы, указываются выделенные этапы подготовки, рассматриваются методы и приёмы, необходимость привлечения разнообразных механизмов для продуктивного участия в олимпиадах.
The article is devoted to the main issues of the methodology of preparation for the Olympiad of the All-Russian Olympiad of Literature in the M. E. Nikolaev Oktemsky Scientific and Educational Center as a means of improving the culture, oral and written speech of students. The relevance of the problem is substantiated, the selected stages of preparation are indicated, methods and techniques are considered, the need to involve various mechanisms for productive participation in the Olympiads.

Статья посвящена сравнительному анализу семантики и функций наименований мастей лошади в тюркских эпических традициях на материале якутского олонхо "Сын лошади Богатырь Дыырай" и татарского эпоса "Идегей". Исследование базируется на комплексной методологии, сочетающей структурно-семиотический, мифопоэтический и компаративно-типологический подходы. Авторы систематизируют терминологию мастей в соответствии с классификацией А. С. Красникова, выявляя существенные количественные и качественные различия между традициями: развитую систему якутского олонхо и редуцированную систему татарского эпоса. Функциональный анализ показывает, что якутская традиция характеризуется мультифункциональной моделью с доминированием компаративной функции (масть как основание для развёрнутых эпических сравнений), тогда как татарская демонстрирует бифункциональную модель с акцентом на идентификационной и социально-статусной функциях. Семантический анализ выявляет различие кодов: в олонхо доминирует космологический код с чёткой привязкой наименований мастей к трёхчастной структуре мироздания (Верхний - Средний - Нижний миры), в "Идегее" - социальный код с маркировкой сословной иерархии, дополненный исламскими этическими коннотациями. Сравнительно-типологическое исследование позволяет выделить общетюркское ядро цветовой символики (оппозиция белое/чёрное, позитивная маркированность белого, амбивалентность чёрного, выделенность пёстрых мастей) и проследить пути его трансформации в локальных традициях. Якутская традиция сохраняет архаический мифологический тип с космологической семантикой и детализацией цветовых характеристик, татарская демонстрирует трансформированный историко-героический тип с социальной маркировкой и категориальностью цвета. Результаты исследования вносят вклад в понимание механизмов функционирования эпической традиции, выявляют диалектику универсального и локального в тюркском эпосе и намечают перспективы дальнейшего сравнительного изучения цветовой символики в фольклорных текстах.
The article presents a comparative analysis of the semantics and functions of horse coat colors in Turkic epic traditions, based on the Yakut olonkho “Dyray, Son of a Horse” and the Tatar epic “Idegey”. The research employed a comprehensive methodology combining structural-semiotic, mythopoetic, and comparative-typological approaches. The author systematized coat color terminology according to A. S. Krasnikov’s classification, revealing significant quantitative and qualitative differences between traditions: the elaborate system of Yakut olonkho (14 basic colors, 2 sub-colors, 9 markings) and the reduced system of the Tatar epic (8 basic colors with no sub-colors and minimal markings). A functional analysis demonstrated that the Yakut tradition features a multifunctional model dominated by the comparative function (color as the basis for extended epic similes), while the Tatar tradition exhibits a bifunctional model emphasizing identificational and social status functions. A semantic analysis revealed different codes: in olonkho, the cosmological code dominates, with colors clearly linked to the tripartite structure of the universe (Upper – Middle – Lower worlds); in “Idegey”, the social code prevails, marking estate hierarchy and supplemented by Islamic ethical connotations. A comparative-typological study identified the common Turkic core of color symbolism (white/black opposition, positive marking of white, ambivalence of black, distinctiveness of piebald colors) and traces its transformation in local traditions. The Yakut tradition preserves the archaic mythological type with cosmological semantics and detailed color characteristics; the Tatar tradition demonstrates a transformed historical-heroic type with social marking and categorical color perception. The research contributes to understanding the mechanisms of epic tradition functioning, reveals the dialectics of universal and local elements in Turkic epic, and outlines prospects for further comparative study of color symbolism in folklore texts.

Хронологически именно на территории Якутии завершились последние бои Гражданской войны на Дальнем Востоке и в целом по стране. Сибирская добровольческая дружина генерал-лейтенанта А.Н. Пепеляева, сформированная из колчаковских частей в Китае, прибыла на Север по приглашению представителей якутского повстанческого движения в расчете на массовую поддержку мятежников-якутов и дальнейшее продвижение вглубь России. Планировалось после ликвидации власти коммунистов всенародно избрать Земский собор, определивший бы в будущем форму правления. Экспедиции Пепеляева оказали посильную помощь якутские эмигранты, белогвардейское правительство Приморья и иностранные торговые компании. Военные неудачи и отсутствие массовой поддержки со стороны якутского населения и интеллигенции способствовали провалу плана по захвату г. Якутска и дальнейшему наступлению в Сибирь. Командование вооруженными силами Якутской АССР под руководством К.К. Байкалова подготовило и нанесло сокрушительное поражение пепеляевцам. Военная кампания нанесла значительный ущерб народному хозяйству республики, привела к существенным боевым потерям с обеих сторон. И красные, и дружинники Пепеляева в расчете на перетягивание симпатий народа не прибегали к массовым карательным акциям, за исключением отдельных эксцессов.
Chronologically, it was in the territory of Yakutia that the last battles of the Civil War in the Far East and in the whole country ended. Siberian volunteer squad Lieutenant General An. Pepelyaeva, formed from Kolchak units in China, arrived to the North at the invitation of representatives of the Yakut rebel movement in the hope of mass support of the Yakut rebels and further progress deep into Russia. It was planned after elimination of the power of Communists popularly to choose the Zemsky Sobor which would define in the future a form of government. Expedition Pepelyaeva has provided all possible assistance to the Yakutsk exiles, the white guard, the government of Primorye and foreign trade company. Military failures and the lack of mass support from the Yakut population and intellectuals contributed to the failure of the plan to capture the city of Yakutsk and further offensive in Siberia. Command of the armed forces of the Yakut Autonomous Soviet socialist Republic under the leadership of K. K. Bakalova prepared and inflicted a crushing defeat on Pepelyaeva. The military campaign caused significant damage to the national economy of the Republic, led to significant combat losses on both sides. Red and vigilantes Pepelyaev in the calculation of the tug-of- war sympathies of the people had not resorted to large-scale punitive actions, except for individual incidents.

В статье рассматривается массовое женское движение в Якутии, инициированное революцией 1917 г. и установлением советской власти. Раскрывается роль общественных и национальных женских объединений в социализации и интеграции городских, улусных и сельских женщин в новое политическое, экономическое и культурное пространство, в повышении их социального статуса в обществе. Выявлен вклад женских объединений в организацию Все якутских съездов женщин, которые принимали конкретные меры по реализации политики их Һраскрепощенияһ. Показано вовлечение женщин в сельскохозяйственное и кооперативное производство, в социальную работу по открытию школьных и дошкольных, медицинских, культурно-просветительных, социальных учреждений, а также начало их приобщения к научно-исследовательской деятельности. Формулируется вывод об использовании партийно-советским руководством творческого и духовного потенциала женщин для реконструкции и модернизации в сталинҤском варианте экономики и культуры Якутской республики. Приведены данные о смене вектора политики власти в 30-е гг. ХХ в., ориентированного на Һзакрепощениеһ статуса женщин в рамках укрепления тоталитарной системы.
The article deals with the revolution of 1917. which aroused the mass women's movement, when in Yakutia women's social and women's national associations emerged. The role of women's organizations is revealed after the establishment of Soviet power in the successful socialization and integration of urban, ulus and village women in a new political, economic and cultural space, and the increase of their social status in society. The contribution of women's associations on the organization of the All-Yakut women's congresses, which took concrete measures to implement the policy of their "emancipation", was revealed. The wide involvement of women in agricultural and cooperative production, in social work on the opening of school and preschool, medical, cultural and educational institutions, as well as in attracting women to research activities is shown. The conclusion is drawn about the use by party and soviet leadership of the creative and spiritual potential of women for reconstruction and modernization in the Stalinist version of the economy and culture of the Yakut ASSR. Also touched upon is the contribution of the women's movement in shaping and educating a new Soviet citizen. Data are given on the change in the policy of the authorities to encourage the activities of women's organizations, when in the 1930s the status of women began to "enslave" in the framework of strengthening the totalitarian system.